ГЛАВНАЯ   СТАТЬИ   НАУКА И ОБРАЗОВАНИЕ

Авторитарно-тоталитарная модель политической культуры

Во всех публикациях последнего времени в большей или меньшей степени выражено стремление прояснить разрыв между феноменом тоталитаризма и объясняющими его схемами. Специально концентрирует внимание на этой проблеме Андерсон. Представляется логичным подойти к решению проблемы путем различения отдельных сторон или аспектов тоталитарного феномена. Это потребует введения некоторых терминологических различений, смысл которых станет вполне ясен только в последующем изложении.

Можно попытаться выделить некий тоталитарный принцип наиболее универсальное и абстрактное выражение природы тоталитарного феномена. Следующей, более богатой и конкретизированной, но сохраняющей универсальность абстрактной схемой мог бы быть идеальный тип или, точнее типы, которые удобно называть тоталитарностью, т.е. набором сущностных черт, свойств, признаков тоталитарного феномена в его различных проявлениях. Тоталитаризмом же могла быть названа более или менее сознательно утверждаемая система реализации той или иной тоталитоидности.

Все эти терминологические различения связаны с тем, что тоталитарный феномен обычно рассматривается двояко. Предпринимаются попытки отождествить его под именем тоталитаризма с Третим Рейхом, например, или с СССР периода сталинщины и при этом трактовать казалось бы все тот же тоталитаризм как идеальный тип, набор формальных признаков, которые проявляются в феноменах лишь частично и с различной интенсивностью.

В первом случае уникальность исходного феномена не позволяет признать тоталитаризмом никакой иной феномен, который столь же уникален и своеобразен. Но это еще полбеды. Множество явно нетоталитарных черт феномена окажутся необъяснимы и их придется как бы не замечать.

Во втором же случае мы, напротив, без труда найдем большее или меньшее выражение черт идеального типа тоталитаризма в огромном количестве политических феноменов, однако даже самое полное совпадение реальных и идеальных черт заведомо будет отличаться частичностью, множеством отклонений и пустот. Каждый реальный феномен окажется лишь попыткой с большей или меньшей полнотой проявить черты идеального типа. В результате ни один феномен мы не сможем признать вполне тоталитарным, что кажется недостатком в сравнении с первым случаем, т.к. там хотя бы один феномен заведомо объявляется тоталитарным.

Некоторый релятивизм в трактовке тоталитаризма компенсируется оценкой приближения или отдаления от идеального типа как отдельных политических систем, так и их состояний. Целесообразно различать тоталитаризм как явление, в котором с меньшей или большей полнотой проявляются черты идеального типа или тоталитарности.

Существуют самые различные суждения относительно природы тоталитаризма. Их довольно содержательный обзор содержится в статье Ю. И. Игрицкого «Концепция тоталитаризма: уроки многолетних дискуссий на Западе»//История СССР, 6,1990, С. 172-190. Наивно-натуралистическое представление, прежде всего, улавливает наиболее бросающиеся в глаза внешние приметы тоталитаризма, но в то же время отражает и некоторые существенные моменты - непонимание ни тоталитарной личностью, ни системой иных аргументов кроме насилия и равенства всех в тотальной небезопасности.

Другое, чуть более изощренное понимание заключается в интерпретации тоталитаризма как закрытой системы жестких функциональных связей, как социальной мегамашины, в которой каждый человек становится винтиком (Ольшанский в «Полисе») . Здесь уже налицо тотальное поглощение личности ролью, функцией.

Еще одно понимание тоталитаризма связано с его рассмотрением в качестве системы всепроникающего контроля и встречного, добровольного самоконтроля членов тоталитарного целого. Подобный тоталитарный контроль и самоконтроль либо принимается как самоочевидная данность, либо объясняется извращенной и/или неизбежной исторически формой общественного сознания, подавленной мифологическим отождествлением части и целого, содержания и формы, целей и средств, неспособностью различить частное и общее благо, построить рациональные формы политического опосредования и участия.

У всех этих трех интерпретаций есть нечто общее однородность, гомогенность организации: скопление идентичных людей-атомов, которые не знают ничего, кроме прямого насилия, живут в гоббсовской утопии «войны всех против всех»; набор ролей-функций, которые одинаково важны и носители которых одинаково неважны; мифы, порождающие «оборотничество» смыслов и картину мира, где царит всеобщее отождествление, где личное и родовое нерасчленены и слиты. Таким образом общим принципом тоталитаризма можно признать гомогенность его состава, структуры и организации (системы) .

Выявление общего тоталитарного принципа отнюдь не равнозначно созданию идеального типа. Одного лишь принципа для этого недостаточно. Требуется еще уточнить - какой материал и каким образом этот принцип организует. Можно предположить, что принудительное навязывание гомогенности разным пластам политической реальности, внедрение тоталитарного принципа дает весьма своеобразные, заметно отличающиеся друг от друга идеальные типы. Гомогенизируется ли только режим правления? Или тоталитарный принцип пронизывает всю структуру государства? А что если он навязан всей политической системе? Что получится, если гомогенность будет навязываться не только политике, но всему человеческому миру, всей социальной системе, включающей экономику, культуру и все прочие сферы человеческих отношений?

В первом случае мы будем иметь идеальный тип тоталитарного режима административное регулирование, в целом неплохо охарактеризованное Г. Поповым под названием административно-командной системы, но не вполне адекватно отнесенное к советской реальности.

13 апреля 2012 года - 26 ноября 2016 года.

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru

© 2006 - 2016 Николай Хижняк. Все права защишены.

Hosted by uCoz